Главная

 

‘Ата ибн Абу Рабах

‘Амир ибн ‘Абдаллах ат-Тамими

‘Урва ибн аз-Зубайр

Ар-Раби‘ ибн Хусайм

Ияс ибн Му‘авия аль-Музани

‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз и его сын ‘Абд-аль-Малик

Аль-Хасан аль-Басри

Судья Шурайх

Мухаммад ибн Сирин

Раби‘а-ар-райй

Раджа’ ибн Хайва

‘Амир ибн Шурахбиль аш-Ша‘би

Саляма ибн Динар (Абу Хазим аль-А‘радж)

Са‘ид ибн аль-Мусайяб

Са‘ид ибн Джубайр

Мухаммад ибн Васи‘ аль-Азди: предводитель равнодушных к мирским благам в свою эпоху

Мухаммад ибн Васи‘ аль-Азди: украшение факихов

‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз: замечательные эпизоды из его жизни

Мухаммад ибн аль-Ханафийя (сын ‘Али ибн Абу Талиба)

Тавус ибн Кейсан: история с наместником

Тавус ибн Кейсан: наставник

Аль-Касим ибн Мухаммад ибн Абу Бакр

Сыля ибн Ашьям аль-‘Адви

‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз: три эпизода из его жизни

‘Али ибн аль-Хусейн ибн ‘Али (Зейн-аль-‘Абидин)

‘Абдаллах ибн Суваб (Абу Муслим аль-Хауляни)

Салим, сын ‘Абдаллаха ибн ‘Умара (внук ‘Умара ибн аль-Хаттаба)

Салим ибн ‘Абдаллах ибн ‘Умар: деятельный учёный

‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики: правитель Андалусии

‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики: герой битвы Балят аш-шухада

Негус (Асхама ибн Абджар)

Руфай‘ ибн Михран Абу аль-‘Алия

Аль-Ахнаф ибн Кайс: предводитель бану Тамим

Аль-Ахнаф ибн Кайс: ученик аль-Фарука

Абу Ханифа ан-Ну‘ман: четыре эпизода из его жизни

Абу Ханифа ан-Ну‘ман: его одарённость и выдающийся ум

‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз

Три эпизода из его жизни

‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз был человеком приятной наружности и благонравным, обладал большими знаниями, понимающей религию душой, богобоязненным и кающимся.

Аз-Захаби

О халифе — последователе сподвижников ‘Умаре ибн ‘Абд-аль-‘Азизе можно говорить бесконечно. Стоит вам увлечься каким-нибудь одним эпизодом из его жизни, как он незаметно переносит вас в следующий, ещё более увлекательный и примечательный и производящий на вас ещё более сильное впечатление.

Ранее мы уже приводили три эпизода из жизни пятого праведного халифа. Давайте же приведём ещё три, не менее прекрасных.

* * *

Первую историю рассказывает поэт Дукайн ибн Са‘ид ад-Дарими.

«Как-то раз я похвалил в своих стихах ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза, когда тот был правителем Медины, и он велел дать мне пятнадцать породистых верблюдиц. Когда они оказались передо мной, я принялся осматривать их. Вид их был столь прекрасен, что я побоялся вести их в одиночку по ущельям, опасаясь за них. Но и продавать их мне тоже не хотелось. И пока я так стоял в раздумьях, к нам подошли люди, которые как раз собирались отправиться в нашу область — в Неджд. Я попросил у них разрешения сопровождать их, и они сказали:

— Добро пожаловать. Мы отправляемся в дорогу ночью, так что готовься ехать вместе с нами.

Я зашёл к ‘Умару ибн ‘Абд-аль-‘Азизу, чтобы попрощаться с ним, и заметил сидящих у него двух шейхов, которых я не знал. Уже когда я собирался уходить, ‘Умар посмотрел на меня и сказал:

— О Дукайн, поистине, у меня требовательная душа, и если узнаешь, что моё положение стало выше, чем сейчас, приди ко мне, и тебя ждёт добро и благодеяние от меня.

Я сказал:

— Пусть кто-нибудь засвидетельствует это, о предводитель.

Он сказал:

— Пусть Всевышний Аллах будет свидетелем.

Я спросил:

— А из Его творений?

Он ответил:

— Вот эти два шейха.

Я повернулся к одному из них и попросил:

— Да станут мои отец и мать выкупом за тебя, назови мне своё имя, чтобы я знал, кто ты?

Он ответил:

— Я Салим, сын ‘Абдаллаха ибн ‘Умара ибн аль-Хаттаба.

Я повернулся к ‘Умару ибн ‘Абд-аль-‘Азизу и сказал:

— Вот какой свидетель попался мне!

Потом я посмотрел на другого шейха и спросил:

— А ты кто, да стану я выкупом за тебя?

— Абу Яхья, слуга наместника, — ответил он.

Я сказал:

— Что ж, свидетель из числа его близких.

Потом я попрощался и, забрав верблюдиц, отправился домой в Неджд.

Аллах сделал их благодатными для меня, и благодаря потомству этих верблюдиц я со временем обзавёлся верблюдами и купил рабов.

Шли дни. И однажды, когда я был в пустыне в области Ямама в Неджде, приехал гонец, сообщивший о кончине повелителя верующих Сулеймана ибн ‘Абд-аль-Малика.

Я спросил его:

— А кто стал халифом после него?

Тот ответил:

— ‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз.

Едва услышав это, я собрался и поехал в Шам. Добравшись до Дамаска, я встретил поэта Джарира, который возвращался от халифа. Я поприветствовал его и спросил:

— Откуда едешь, о Абу Хазра?

Он ответил:

— От халифа, который даёт беднякам и не даёт поэтам… Возвращайся откуда пришёл, это будет лучше для тебя.

Я сказал:

— Моё положение отличается от вашего.

Он сказал:

— Что ж, делай как знаешь.

И я отправился к дому халифа и увидел его самого в окружении сирот, вдов и подателей жалоб. Я не нашёл иного способа подойти к нему, кроме как заставить этих людей расступиться. Я возвысил голос, говоря:

О ‘Умар благ, щедрот и достоинств!

О ‘Умар, владелец блюд больших!

Поистине, я — человек из Катана, из Дарима,

Прошу я достойного брата мне долг уплатить…

Его слуга Абу Яхья внимательно посмотрел на меня и сказал:

— О повелитель верующих, в своё время я засвидетельствовал право этого бедуина.

‘Умар сказал:

— Мне известно об этом.

Потом он повернулся ко мне и сказал:

— Подойди сюда, Дукайн.

Когда я подошёл к нему, он наклонился ко мне и сказал:

— Помнишь, как я сказал тебе в Медине, что душа моя такова, что, обретя что-то, она непременно начинает стремиться к тому, что ещё выше обретённого?

Я ответил:

— Да, о повелитель верующих.

Он сказал:

— Теперь я обрёл предел того, что есть в этом мире, став правителем. И теперь душа моя стремится к пределу того, что есть в мире вечном, — к Раю. Она стремится преуспеть, обретя довольство Всевышнего Аллаха. И если некоторые правители используют свою власть для достижения величия в этом мире, то я непременно буду использовать её, чтобы снискать величие в мире вечном.

Затем он сказал:

— О Дукайн, поистине, я, клянусь Аллахом, никогда не брал из имущества мусульман ни дирхема, ни динара с тех пор, как стал халифом. И поистине, у меня есть из личного имущества только тысяча дирхемов. Возьми половину, а другую половину оставь мне.

И я взял у него деньги, которые он отдал мне и, клянусь Аллахом, никогда не случалось мне видеть столь благодатное имущество».

* * *

Вторую историю из жизни ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза передал судья Мосула Яхья ибн Яхья аль-Гассани.

«Однажды ‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз ходил по рынкам Хомса, чтобы понаблюдать за продавцами и узнать цены. К нему подошёл человек, одетый в две красные одежды, и сказал:

— О повелитель верующих, я слышал, как ты велел тем, кого притеснили, приходить к тебе.

‘Умар ответил:

— Да, это так.

Он сказал:

— Вот, к тебе подошёл притеснённый и к тому же живущий далеко отсюда.

‘Умар спросил:

— А где твоя семья?

— В Адене, — ответил он.

‘Умар сказал:

— Клянусь Аллахом, поистине, место, в котором ты живёшь, далеко от места, в котором живёт ‘Умар.

Спешившись, ‘Умар встал перед ним и спросил:

— Какому же притеснению ты подвергся?

Тот человек ответил:

— Один из тех, кто прикрывается тобой, прибрал к рукам принадлежащую мне землю, отняв её у меня.

‘Умар написал ‘Урве ибн Мухаммаду, своему наместнику в Адене, письмо следующего содержания: «Когда получишь это моё письмо, выслушай доводы и доказательства того, кто принесёт тебе это письмо, и если выяснится, что правда на его стороне, то отдай ему то, что принадлежит ему по праву».

Он запечатал письмо и отдал тому человеку.

Когда тот собрался уйти, ‘Умар сказал ему:

— Постой… Ты ведь прибыл к нам издалека. И ты, несомненно, потратил немало средств, чтобы добраться сюда. Ты, верно, износил новую одежду и изнурил своё верховое животное.

Он подсчитал убытки, понесённые этим человеком. Получилось одиннадцать динаров. ‘Умар отдал ему эти деньги и сказал:

— Расскажи об этом людям, чтобы ничто не мешало им приезжать ко мне для подачи жалобы из самых отдалённых мест».

* * *

Третью историю из жизни ‘Умара ибн ‘Абд-аль-‘Азиза рассказал много поклонявшийся Аллаху и равнодушный к мирским благам человек по имени Зияд ибн Майсара, относившийся к племени Махзум, но не бывший махзумитом по крови.

«Мой хозяин ‘Абдаллах ибн ‘Айяш как-то раз послал меня из Медины в Дамаск, потому что у него было некое дело к повелителю верующих ‘Умару ибн ‘Абд-аль-‘Азизу.

Между мной и ‘Умаром существовала давняя связь — ещё с тех времён, когда он был правителем Медины. Я вошёл к нему и увидел, что у него сидит писец, который пишет для него что-то.

Остановившись на пороге комнаты, я сказал:

— Мир вам.

Он ответил:

— И тебе мир и милость Аллаха, Зияд.

Потом я подошёл к нему. При этом мне было стыдно, что я, обращаясь к нему с приветствием, не назвал его повелителем верующих. Приблизившись, я сказал:

— Мир тебе, о повелитель верующих, милость Аллаха и Его благословения.

Он сказал:

— Зияд, мы ведь не порицали тебя за первое приветствие. Так зачем нужно было второе?

А в это время его писец зачитывал ему жалобы, которые гонец привёз из Басры. ‘Умар сказал мне:

— Зияд, посиди, пока я не освобожусь.

Я уселся на деревянный порог. Писец читал. А ‘Умар горестно вздыхал.

Когда писец закончил зачитывать письма и отправился восвояси, ‘Умар поднялся со своего места, подошёл ко мне, сел напротив меня у двери и, положив руки мне на колени, сказал:

— Добро пожаловать, Зияд… Я согрелся о твою шерстяную одежду и сейчас отдыхаю от того, что у нас тут происходит…

А на мне была шерстяная одежда.

Потом он стал расспрашивать меня о праведных жителях Медины, мужчинах и женщинах, называя их имена одно за другим. Он спросил о каждом, никого не забыв.

Потом он спросил меня о том, исполнены ли веления, которые он отдавал, ещё будучи правителем Медины.

Я ответил на все его вопросы.

Потом он тяжело вздохнул и сказал:

— Видишь, Зияд, в каком положении оказался ‘Умар…

Я сказал:

— Поистине, я надеюсь, что в этом благо для тебя и награда…

Он сказал:

— Увы…

Потом он заплакал так, что мне даже стало жаль его, и я сказал:

— Побереги себя, о повелитель верующих. Поистине, я надеюсь на благо для тебя.

Он сказал:

— Как далеко то, на что ты надеешься, Зияд… Теперь я обрёл такую власть, что могу ругать кого угодно, но никто не осмелится ругать меня. И я могу ударить кого угодно, но никто не осмелится ударить меня, и я могу обижать людей, но никто не осмелится обидеть меня.

Сказав это, он снова заплакал так, что я почувствовал острую жалость к нему.

Я пробыл у него три дня, пока он выполнял просьбу моего хозяина, которую я передал ему. Когда я собрался в обратный путь, он вручил мне письмо для моего хозяина, в котором просил его продать меня ему. Потом он вытащил из-под своей постели двадцать динаров и сказал:

— Возьми эти деньги, потрать их на свои мирские нужды. Если бы ты имел право на поступающее в казну имущество, я дал бы тебе то, что тебе причитается.

Я отказался брать у него эти деньги, но он сказал:

— Возьми их. Они не из имущества мусульман, а из моих личных средств.

Я отказывался. Но он просил так настойчиво, что в конце концов я взял эти деньги и отправился в обратный путь.

Приехав в Медину, я отдал письмо повелителя верующих своему хозяину. Он сломал печать и прочитал письмо, после чего сказал:

— Поистине, он просит меня продать тебя ему для того, чтобы освободить тебя… А почему бы мне самому не отпустить тебя на волю?

И он освободил меня».