Главная

 

‘Ата ибн Абу Рабах

‘Амир ибн ‘Абдаллах ат-Тамими

‘Урва ибн аз-Зубайр

Ар-Раби‘ ибн Хусайм

Ияс ибн Му‘авия аль-Музани

‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз и его сын ‘Абд-аль-Малик

Аль-Хасан аль-Басри

Судья Шурайх

Мухаммад ибн Сирин

Раби‘а-ар-райй

Раджа’ ибн Хайва

‘Амир ибн Шурахбиль аш-Ша‘би

Саляма ибн Динар (Абу Хазим аль-А‘радж)

Са‘ид ибн аль-Мусайяб

Са‘ид ибн Джубайр

Мухаммад ибн Васи‘ аль-Азди: предводитель равнодушных к мирским благам в свою эпоху

Мухаммад ибн Васи‘ аль-Азди: украшение факихов

‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз: замечательные эпизоды из его жизни

Мухаммад ибн аль-Ханафийя (сын ‘Али ибн Абу Талиба)

Тавус ибн Кейсан: история с наместником

Тавус ибн Кейсан: наставник

Аль-Касим ибн Мухаммад ибн Абу Бакр

Сыля ибн Ашьям аль-‘Адви

‘Умар ибн ‘Абд-аль-‘Азиз: три эпизода из его жизни

‘Али ибн аль-Хусейн ибн ‘Али (Зейн-аль-‘Абидин)

‘Абдаллах ибн Суваб (Абу Муслим аль-Хауляни)

Салим, сын ‘Абдаллаха ибн ‘Умара (внук ‘Умара ибн аль-Хаттаба)

Салим ибн ‘Абдаллах ибн ‘Умар: деятельный учёный

‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики: правитель Андалусии

‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики: герой битвы Балят аш-шухада

Негус (Асхама ибн Абджар)

Руфай‘ ибн Михран Абу аль-‘Алия

Аль-Ахнаф ибн Кайс: предводитель бану Тамим

Аль-Ахнаф ибн Кайс: ученик аль-Фарука

Абу Ханифа ан-Ну‘ман: четыре эпизода из его жизни

Абу Ханифа ан-Ну‘ман: его одарённость и выдающийся ум

‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики

Герой битвы Балят аш-шухада

Если бы не победа варвара Карла Мартелла над мусульманами и их командующим аль-Гафики, Испания продолжала бы наслаждаться снисходительностью ислама, и развитие материальной культуры в Европе не задержалось бы на целых восемь веков.

Один из европейских историков

Английский поэт Роберт Саути, описывая в своей поэме «Родерик, последний из готов» войска мусульман, которые напали на Европу после покорения Андалусии, пишет: «Неисчислимые полчища… арабов, берберов, византийцев (перешедших на сторону мусульман)… персов, коптов, татар… все собрались под одним знаменем… всех их объединяла пылающая, твёрдая вера… и пыл, подобный искрам… и удивительное братство, не позволяющее людям разлучаться… Их предводители были не менее воинов уверены в победе, опьянённые её предчувствием… они гордились этой всепобеждающей силой, перед которой ничто не могло устоять… Они видели, что войска их неутомимы… Сила эта всегда остаётся такой, будто войска только что отправились в путь… Они верили, что, куда бы они ни отправились, победа повсюду будет сопровождать их… И они всегда будут идти вперёд и вперёд… пока запад не будет покорён ими так же, как и восток… Они почтительно преклоняют голову при упоминании имени Мухаммада… И паломник отправляется с самого Северного полюса, пока не дойдёт стопами веры до раскалённых песков Аравийской пустыни, и останавливается на твёрдых скалах Мекки…».

О поэт, ты был близок к истине, и фантазия твоя недалеко увела тебя от того, как всё было на самом деле. Войска мусульман, которые вели в бой предводители, сражаясь на пути Аллаха, дабы вывести твоих предков из страшного невежества… Как сам ты сказал, войско это состояло из арабов, которые были сильны своей верой в Аллаха. Они устремились к вам из Шама, из Хиджаза, из Неджда, из Йемена и со всех уголков Аравийского полуострова со скоростью ветра. Были в этом войске и берберы, которых ислам сделал могущественными, — они бурным потоком хлынули на вас из-за Атласных гор. И в этом войске были персы, умы которых отвергли язычество хосроев и потянулись к религии единобожия, и они вступили на путь Могущественного, Славного. Были и византийцы, перешедшие на сторону мусульман, как ты утверждаешь. Только византийцы эти вышли из мрака к свету небес и земли и приняли религию истины. Были в этом войске и копты, которые сняли со своих шей ярмо рабства, в котором держали их кесари, чтобы жить такими, каким родили их матери, то есть свободными, под сенью ислама.

Да, в войске, которое ‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики и его предшественники вели, чтобы спасти твоих предков от невежества, в котором они жили, были светлокожие и темнокожие, арабы и неарабы. Ислам объединил их всех, и они стали братьями по милости Аллаха.

И их целью было, как ты и сказал, ввести Запад в религию Аллаха подобно тому, как до этого они ввели в Его религию Восток, и побудить всё человечество склонять головы перед Богом людей, дабы свет ислама наполнил ваши равнины и долины, и его солнце заглянуло в каждый из ваших домов, и его справедливость уравняла ваших царей и простой народ. Эти люди готовы были пожертвовать жизнью ради того, чтобы указать вам путь к Аллаху и спасти вас от Огня…

* * *

А теперь расскажем последнюю историю этого войска и его уникального героя ‘Абд-ар-Рахмана ибн ‘Абдаллаха аль-Гафики. Герцог Аквитанский получил страшные известия о гибели своего зятя ‘Усмана ибн Абу Нус‘а и о печальной судьбе, постигшей его красивую дочь Минин. Он понял, что военные барабаны уже отбивают свою дробь и лев ислама ‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики не сегодня завтра будет в его владениях. Он стал готовиться сражаться за каждую пядь своей земли, понимая, что стоять придётся насмерть. Он боялся, что сам попадёт в плен и будет отправлен к халифу в Дамаск следом за дочерью. Или его голову положат на блюдо и будут носить по рынкам Дамаска, как это случилось с Родериком, королём Испании.

* * *

‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики не заставил герцога долго ждать. Он повёл своё войско из северных областей Андалусии. Оно устремилось вперёд как ураган, и потом хлынуло через Пиренеи потоком на южные земли франков. Войско ‘Абд-ар-Рахмана состояло из ста тысяч воинов. В груди каждого из них билось сердце льва, а в жилах текла неугасимая решимость.

* * *

Мусульманское войско направилось к городу Арль, расположенному на берегу реки Роны, чтобы свести счёты. Дело в том, что жители Арля в своё время заключили с мусульманами мирный договор и обязались выплачивать джизью, а потом, когда ас-Самх ибн Малик аль-Хауляни погиб в битве при Тулузе и мусульмане дрогнули из-за его гибели, жители Арля нарушили договор и не стали выплачивать джизью.

Когда ‘Абд-ар-Рахман дошёл до окрестностей города, он обнаружил, что Эд, герцог Аквитанский, стянул к городу многочисленное войско, намереваясь отбросить мусульман от города. Между двумя войсками произошло кровопролитное сражение. На эту битву ‘Абд-ар-Рахман бросил отряды, которые любили смерть больше, чем их враги любили жизнь. Враг дрогнул, мусульмане прорвали их ряды и вступили город — на сей раз уже не мирно, а с боем, убивая сражающихся жителей и захватив богатую военную добычу.

Что же касается Эда, герцога Аквитанского, то он бежал вместе с остатками своего войска. Он занялся подготовкой новых войск, чтобы бросить их против мусульман. Он понимал, что битва при Арле была началом пути, а не концом.

* * *

‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики переправился со своим войском через реку Гаронна, и его войско затопило Аквитанию. Города и селения пали один за другим, как падают осенние листья при сильном порыве ветра.

Мусульмане добавили к захваченным прежде трофеям новую богатейшую военную добычу, — такую, какой им ещё не случалось видеть. Герцог Аквитанский решил предпринять новую попытку, и снова завязалось кровопролитное сражение между его войском и мусульманами. Но мусульмане нанесли ему сокрушительное поражение, наголову разгромив его войско, так что остались лишь убитые, взятые в плен и бегущие.

* * *

Потом мусульмане направились к городу Бордо, который в те времена был самым крупным из городов франков и главным городом Аквитании. Битва была не менее страшной и кровопролитной, чем предыдущая. И нападающие, и защитники города проявили невиданную доселе храбрость и отвагу. Но и этот крупный и стратегически важный город не выдержал напора мусульман и был захвачен, а его правитель погиб в бою.

В Бордо мусульманам досталась такая военная добыча, с которой не могло сравниться ничего из того, что доставалось им прежде.

Покорение Бордо положило начало завоеванию ещё нескольких крупных и стратегически важных городов, главными из которых были Лион, Безансон и Санс. Последний находился на расстоянии не более ста миль от Парижа.

* * *

Европа содрогнулась от края до края после того, как мусульмане покорили половину франкских земель за считаные месяцы. У европейцев наконец-то открылись глаза, и они осознали масштабы угрожающей им опасности.

По всем областям понеслись призывы всем способным воевать и даже неспособным встать на пути этой опасности, которая пришла к ним с Востока. Людей призывали встать перед мусульманами даже с голыми руками, если не будет мечей, и преградить им путь собственными телами, если не будет оружия и снаряжения. И Европа вняла этому призыву.

Люди стали вставать под знамёна Карла Мартелла — кто с палкой, кто с камнем, кто с оружием.

* * *

К тому времени мусульманское войско дошло до Тура, одного из самых густонаселённых, хорошо укреплённых и древних городов Франции. Этот город гордился перед большинством других европейских городов своей огромной роскошной церковью с древними орнаментами и бесценными украшениями.

Мусульмане окружили город железным кольцом, неотвратимые как смерть, жертвуя жизнями ради покорения города, который вскоре пал на глазах Карла Мартелла.

* * *

В последнюю декаду месяца ша‘бан 104 года хиджры ‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики повёл своё бесстрашное войско на город Пуатье. Там мусульмане встретились с огромным войском Карла Мартелла, и произошла одна из решающих битв в истории не только мусульман, но и всего человечества. Эта битва известна как Балят аш-шухада, или сражение при Пуатье.

* * *

В то время мусульманское войско было на самой вершине своего победного шествия. Однако оно было отягощено огромной военной добычей, которая досталась мусульманам как результат предыдущих битв. У воинов было множество трофеев. И ‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики взирал на это огромное богатство с тревогой и опасениями, боясь, что оно принесёт зло мусульманам. Он опасался того, что эти трофеи будут отвлекать воинов во время сражения и в решающие минуты они не смогут сосредоточиться на главном. Он боялся, что эти трофеи заставят воинов постоянно оглядываться назад вместо того, чтобы не сводить глаз с врага. Он уже хотел было приказать воинам избавиться от этих трофеев, но потом отказался от этой мысли. Опасаясь, что многие будут недовольны его решением и не смогут так просто отказаться от этих ценностей. И он не смог придумать ничего лучше, чем приказать воинам поместить всю добычу в отдельные шатры, которые поставили позади лагеря.

* * *

Несколько дней войска стояли друг против друга, не двигаясь с места и молча наблюдая и выжидая. Они напоминали собой две горные цепи.

Каждое из двух войск опасалось сильного и многочисленного противника и тщательно готовилось к сражению, просчитывая возможные повороты событий и продумывая соответствующие манёвры.

Видя, что бездействие затянулось, а его воины рвутся в бой, ‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики предпочёл первым начать сражение, надеясь на помощь Всевышнего.

* * *

Конница аль-Гафики бросилась на врага, как бросается лев, а враг стоял, как стоят неподвижные горы. В первый день сражения ни одна из сторон не смогла одолеть другую. Два войска сражались до тех пор, пока ночной мрак не разделил их. На следующее утро мусульмане несколько раз бесстрашно шли в атаку, но так и не добились желаемого.

Семь дней битва продолжалась в том же духе. Эти дни были очень трудными для обоих войск. На восьмой день мусульмане бросились на врага все как один и сумели прорвать вражеские ряды, и сквозь появившуюся брешь мелькнула победа подобно тому, как появляется на ночном небе слабый свет наступающего утра.

Но в это время часть вражеского войска напала на палатки с трофеями мусульман. И многие мусульмане, увидев, что враги вот-вот захватят их богатства, повернули к лагерю. Ряды их расстроились, и ранее действовавшее очень слаженно войско разом лишилось своей организованности и сил. Великий полководец делал всё возможное, чтобы заставить своих воинов вернуться на свои позиции и отбить атаки нападавших, а также заткнуть бреши, образовавшиеся в его рядах.

И пока герой ислама ‘Абд-ар-Рахман аль-Гафики бесстрашно летел по полю брани на своём сером жеребце, его поразила стрела, и он упал со своего коня подобно тому, как орёл срывается с горной вершины, и тело мученика осталось лежать на поле битвы.

Когда мусульмане увидели это, их охватил страх, а решимость пошла на убыль. Им пришлось трудно. Враг стал наступать увереннее, и только наступление ночи избавило мусульман от напора вражеского войска.

* * *

Когда наступило утро, Карл Мартелл обнаружил, что мусульмане покинули Пуатье. Враги не решились преследовать их, а если бы они всё-таки пошли за ними, то могли бы истребить их. Карл не двинулся за ними лишь потому, что опасался, что отход мусульман может оказаться уловкой, военной хитростью, целью которой было заманить его в засаду. И он предпочёл остаться на месте, ограничившись одержанной победой, которая и так была великой. День «площади мучеников» был одним из поворотных дней в истории человечества. Мусульманам не удалось осуществить одну из важнейших своих надежд, и при этом они лишились одного из своих величайших героев. Повторилась трагедия битвы при Ухуде. Таков обычай Аллаха в отношении Его творений, и обычай этот не подлежит изменению…

* * *

Весть о трагедии, которая произошла в день «площади мучеников», глубоко потрясла мусульман во всех уголках исламского государства. Сердца содрогнулись из-за этих внушающих ужас событий.

Печаль и скорбь вошли в каждый город, каждое селение, каждый дом.

Это была рана, которая кровоточит до сих пор и будет кровоточить до тех пор, пока на земле остаётся хотя бы один мусульманин.

* * *

Но не стоит думать, что это была рана только для сердец мусульман. Известие о поражении мусульман стало поводом для скорби некоторых разумных немусульман. Они считали, что победа их предков над мусульманами при Пуатье, — трагедия для человечества и огромная потеря для всей Европы, более того, они считали это катастрофой, самым губительным образом повлиявшей на развитие цивилизации в Европе.

Если желаете, можете ознакомиться с высказываниями некоторых из этих людей касательно трагедии «площади мучеников». Послушайте, например, слова Генри де Шамбона, главного редактора французского журнала «La Revue Parlementaire»: «Если бы не победа варвара Карла Мартелла над мусульманами во Франции, наши страны не знали бы тёмного Средневековья, и не было бы тех ужасных трагедий, которые оно принесло с собой, и не было бы кровавых гражданских войн, к которым привёл религиозный фанатизм. Да… Если бы не эта варварская победа над мусульманами при Пуатье, Испания продолжала бы наслаждаться снисходительностью ислама и избежала бы клейма инквизиции, и развитие материальной культуры в ней не задержалось бы на восемь веков, и какими бы разными ни были чувства и мнения, связанные с этой нашей победой, мы в долгу перед мусульманами за всё, чем гордится наша цивилизация в науке, искусстве и промышленности. И мы должны признать, что они являли собой образец человеческого совершенства, тогда как мы были образцом варварства. И мы лжём, утверждая, что сегодня всё встало на свои места и что мусульмане в наше время только дошли до того, что было у нас в средние века…»